Заброшенный участок Бертьоле: кто платит, когда эксплуататор исчез
17 января 2025 года Парижский административный апелляционный суд обязал собственников участка в Сен-Сен-Дени выплатить административный штраф в 10 000 евро и внести под залог более 55 000 евро — сумму работ по обеспечению безопасности, которые они не выполнили. Об этом сообщил Club Montreuil, который освещал это решение. Компания, эксплуатировавшая завод Бертьоле, сама по себе не существует с декабря 2017 года.
Вот суть дела в одной фразе, и вот почему оно выходит далеко за пределы улицы Этьен-Марсель, на границе между Баньоле и Монтрёй. Когда объект, относящийся к классу предприятий, закрывается, его эксплуататор ликвидирован, а бочки остаются на месте, встает очень конкретный вопрос: кто оплатит счет? Административная юстиция ответила на него дважды по этому участку — в 2023 и в 2025 годах. Ответ понравится не всем собственникам земли.
Каждая заметка о Бертьоле рассказывает об отдельном эпизоде — одно решение, одно сообщение, один репортаж. Никто не складывает эпизоды в хронологию. Именно это я делаю здесь, потому что хронология делает понятным юридический механизм.
Двадцать лет поверхностной обработки металлов, затем — никого
На участке размещалось предприятие, классифицированное в системе охраны окружающей среды, для обработки поверхности металлических деталей. Это работа, требующая использования химических ванн и дающая химические отходы. По информации actu.fr, первый эксплуатант, имя которого источник не называет, занимал сайт до 1996 года. Компания A.M.M. Industrie возобновила деятельность с 2005 года.
Дальнейшее развитие событий банально, и в этом проблема. Компания была помещена в процедуру судебной ликвидации в 2015 году. В декабре 2017 года суд первой инстанции в Бобиньи постановил ликвидацию за недостаточностью активов. Перевод: из компании больше нечего взыскать.
Остаются отходы. По данным actu.fr, это бочки, кубитейнеры и канистры с химикатами, накопленные без регулярной утилизации. СМИ One Planète называет цифру в 99 тонн. Я не воспринимаю её как официальную: у неё только один источник, и единственное перекрестное упоминание — заголовок в Le Parisien, говоривший о почти ста тоннах отходов, среди которых есть токсичные. Порядок величины выглядит правдоподобным. Точного числа нет.
На участке уже числилась ICPE, эксплуататор в источниках не идентифицирован
A.M.M. Industrie эксплуатировала ICPE по обработке поверхности металлических деталей.
Судебная ликвидация компании.
Ликвидация, объявленная судом в Бобиньи по причине недостаточности активов.
Префектурный приказ о вынесении распоряжения в отношении собственников участка.
Государственный совет подтвердил приказ и признал собственника обладателем отходов.
Парижская административная апелляция назначила штраф в 10 000 евро и потребовала залог более 55 000 евро.
Юридический момент: собственник — обладатель отходов
Ключевое решение датируется 23 марта 2023 года. Государственный совет признал законность префектурного приказа о вынесении предписания и постановил, что собственник участка может рассматриваться как обладатель отходов, а значит — отвечать за их утилизацию. Ответственность не ограничивается только последним эксплуатантом. Ответственен собственник.
Две согласующиеся источника документируют это, в том числе коммюнике мэрии Монтрё от 21 апреля 2023 года, которое приветствовало решение как укрепляющее действия государства и муниципалитета.
Надо сделать методологическое уточнение, потому что оно чуть не заставило меня допустить ошибку. Я искал номер этого решения, чтобы прочесть его в оригинале. В результатах поиска гуляет номер, но проверка в базе Государственного совета показала, что он относится к делу, не имеющему к делу отношения — парижскому спору вокруг складов городской логистики. Реальный номер решения по делу Бертьоле мне найти не удалось. Я цитирую потому только дату и юрисдикцию, а не номер. Если вы встретите статью, которая приводит номер, спросите у автора, откуда он его взял.
Практическое значение этого рассуждения выходит далеко за рамки одной заброшенной площадки в Сен-Сен-Дени
Принцип «загрязнитель платит», как его обычно представляют, нацелен на того, кто произвел загрязнение. Но в большинстве случаев этот субъект исчез: компания ликвидирована, активы испарились. Если бы ответственность ограничивалась только им, расходы автоматически легли бы на общество, то есть на налогоплательщиков.
Признав собственника обладателем, суд сдвигает ответственность на того, кто остается идентифицируемым и платежеспособным: владельца земли. Промышленный участок перестаёт быть только активом и становится потенциальным пассивом, который «путешествует» вместе с правом собственности. Проекты застройки на старых промплощадках и механизмы реабилитации третьими лицами читаются иначе, если принять этот принцип.
Январь 2025 года: решение исполняется, но это не конец счета
Спустя пять с половиной лет после предписания префекта Парижская административная апелляция приступила к исполнению. Административный штраф 10 000 евро и требование залога более 55 000 евро, соответствующего сумме работ по обеспечению безопасности.
Термин «заложение средств» (consignation) требует пояснения, потому что это не штраф в привычном смысле. Речь о блокировке суммы, равной стоимости требуемых работ: либо ответственный выполняет работы и получает израсходованные средства обратно, либо администрация заказывает их выполнение за свой счет и возмещает расходы за счет этих средств. Это один из классических инструментов санкционной практики в отношении объектов, классифицированных как ICPE, и он действует гораздо жестче, чем простой штраф, который здесь выглядит сравнительно небольшим по сравнению с задачей.
Нужно понимать эти 55 000 евро именно как цену обеспечения безопасности, а не цену полной рекультивации или деполлюции. Разница между этими двумя величинами, вероятно, велика. Я не нашел никакой общей оценки полной очистки участка — ни со стороны префектуры, ни со стороны государственных агентств. Такой оценки в публичном доступе нет, и её отсутствие многое говорит о том, как продвигаются подобные дела.
Свидетельства и санитарные риски
Есть раздел, о котором я не буду говорить, и лучше объяснить, почему, чем промолчать. Местные жители дают свидетельства, и одно СМИ посвятило их ситуации передачу. Одна вторичная публикация упоминает о тяжелых металлах, обнаруженных в крови жителей. Но это только одна публикация: без названия организации, без числа обследованных, без протокола, без даты. Я искал исследование регионального агентства здравоохранения или Santé publique France по этому конкретному участку — не обнаружил ничего.
Это отсутствие само по себе факт. На участке, по мнению государства, требовавшем вынесения предписания, где юстиция дважды поддержала меры, где годами стояли бочки с химикатами, нет публично доступной санитарной публикации об экспозиции местных жителей, которую мне удалось бы найти. Отсутствие данных часто рассказывает не меньше, чем опубликованные цифры, и эта пустота напоминает мне то, что я встречал, работая над темами мышьяка в сельскохозяйственных почвах или ртути от старых золотых рудников: загрязнитель задокументирован, контакт человека — гораздо меньше.
Я поэтому не стану дальше спекулировать. Приводить санитарные цифры без подтверждений — значит работать на тех, кто предпочитает, чтобы тема оставалась туманной.
Что этот кейс предвещает в других местах
Ценность этого дела не в его масштабе, а в его типичности. Обычная промышленная деятельность, эксплуатант исчезает без активов, отходы остаются, муниципалитет давит, префект выносит предписание, более пяти лет процедур. Подставьте другие имена — и получите сотни сходных ситуаций по стране, большинство из которых никогда не попадут в статью.
По данным One Planète, на участке или рядом с ним даже рассматривался проект строительства школы, прежде чем Агентство перехода к экологичному развитию (или аналогичная государственная структура), цитируемое этим СМИ, его не рекомендовало. Школа — на площадке по обработке поверхности металлов. То, что кто-то мог такое предложить, лучше любого комментария характеризует пробел в памяти о нашем токсичном промышленном наследии, который проявляется каждый раз, когда чувствительный объект оказывается рядом с жилыми зонами, как это бывало вокруг мусоросжигательного завода в Иври–Париж XIII.
Остается вопрос, который решения 2023 и 2025 годов не решают. Собственник платит, допустим. Но что будет в тот день, когда и у собственника не останется ничего?